Под маской дикого вдохновения


В жизни случаются удивительные совпадения. Например, такое: в октябре 1907 года в страховом обществе Assikurazioni Generali одновременно начали работать Лео Перуц и Франц Кафка. Правда, один в Триесте, а другой - в Праге. Обратите внимание: оба писателя, не чуждых эстетике "страшного", служили именно СТРАХОВЫМИ агентами. Но если Кафка нам хорошо знаком, то серьезное собрание сочинений Перуца под названием "Мастер Страшного суда" вышло в издательстве "Кристалл" только в прошлом году.

Надо сказать, у Перуца "страшное и ужасное" не проявляется исподволь, из абсурда ситуации (так - у Кафки), а обрушивается на читателя с первых же эпизодов, закручиваясь к тому же в детективный сюжет. Это писатель более страстный, что очевидно в любом тексте: "Пять дней продолжалась романтическая охота, преследование незримого врага, который был не существом из плоти и крови, а страшным призраком минувших веков. Мы набрели на кровавый след и пошли по этому следу".

В романе "Мастер Страшного суда" кровавые следы оставляют вроде бы люди, убивающие себя по неизвестной причине. И виновных ищут поначалу среди людей - как и положено в детективе. Однако дальше наружу выходит иная, похороненная в глубинах подсознания стихия: "Первобытный страх одинокой твари - никому он не известен из живых людей, никто из нас не был бы в силах перенести его. Но клеточка, способная породить его в нас, не умерла, она живет, давным-давно усыпленная, не шевелится, не дает себя чувствовать - мы носим спящего убийцу в своем мозгу".

В конце концов выясняется, что виновницей серии самоубийств является некая древняя книга, читая которую, вдыхаешь со страниц ядовитые пары. И хотя мы далеки от мыслей о каком-либо плагиате, возможно, Умберто Эко свой знаменитый роман "Имя Розы" написал в том числе и под влиянием Перуца (к слову сказать, другой блистательный создатель литературных ловушек и лабиринтов - Хорхе Борхес - добился издания романа в популярнейшей серии "Классики детектива").

Выпущенный "Кристаллом" тысячестраничный том включает в себя и другие произведения Перуца, например роман "Маркиз де Болибар". В основе здесь эпизод испанской кампании Наполеона, когда служившие у него два немецких полка были напрочь уничтожены "герильясами". Уничтожены, разумеется, таинственным способом, который придумал главный герой, маг и кудесник де Болибар, умеющий перевоплощаться (только не так вульгарно, как Фантомас). Небезызвестный Боливар не мог вынести даже двоих, а вот де Болибар и троих, и четверых мог скопировать. В финале же вообще происходит некое переселение душ, и маркиз после своей гибели вселился в тело немецкого офицера.

Конечно, современное скептическое сознание вряд ли готово воспринять некоторые напыщенные пассажи автора: "Я впервые увидел в путанице событий их тайный и ужасный смысл... Томление ужаса охватило меня... Огонь высветил восковое лицо - маску дикого вдохновения..." Читатель теперь, понятно, не любит "дикого вдохновения", ему подавай "иронию", "постмодернистский коллаж" и т.п.

Однако Перуца спасают энергия, событийный напор, художественная динамика, увы, весьма редкие в современных анемичных опусах. Ну и, разумеется, мастерство, с каким он описывает, допустим, перевоплощения де Болибара. Автор нашел в финале на редкость убедительный ход, описав от первого лица, как изнутри одного "я" постепенно проявляется другое, так что в "реинкарнацию", безусловно, веришь.

Интересы писателя не ограничивались эпохой Наполеона: в романе "Парикмахер Тюрлупен" он мастерски воссоздает эпоху герцога де Ришелье. Это время вроде бы вдоль и поперек испахано Александром Дюма, но Перуц ухитряется и тут найти свой материал, его же персонажи выглядят достойными преемниками королевских мушкетеров.

Другой роман - "Шведский всадник" - перенесет вас в Европу начала восемнадцатого века, причем для русского читателя это будет любопытно вдвойне. Не часто, признайтесь, доводится читать о знакомых исторических событиях (к примеру, о Полтавской битве), но с другой, шведской стороны.

И все же видно: этого писателя интересуют не столько исторические события, сколько таинственные и мистические истории, которые разворачивались в его воображении. Автору иногда изменяет чувство меры, из-за чего утрачивается доверие читателя. Тем не менее Лео Перуц занимает достойное место в плеяде "магических реалистов", работавших на стыке реальности и фантастики. Пусть он не Кафка (не каждый страховой агент - Кафка), зато его ни с кем не спутаешь.


Владимир ШПАКОВ

Петербургская ежедневная газета Смена

 

Вернуться к списку литературы


PRAG.RU / Реклама

(c) PRAG.RU - Сервер о путешествиях в Прагу

Права использования: Свободное распространение при условии сохранения ссылки на www.Prag.ru