Карел ПЕЦКА: Тайные записки без вести пропавшему

 

Господин мой, хотя ты пропавший без вести и мне незнаком, я представляю тебя как личность глубоко сведущую. Ты, конечно же, знаешь, что такое голод и что значит хлеб для человека. Тогда, в том карцере, пока я еще принимал пищу и у меня было еще время и достаточно светлая голова, я начал думать о хлебе. В аскетическом состоянии, которое скорее всего выбило из колеи мой прежний способ мышления, мне показалось, что я как будто приближаюсь к осознанию смысла хлеба в иных масштабах и в иной взаимосвязи. Например, в том смысле, что хлеб мог бы заменить для человека побу-ждение к его договору с природой и с его согражданами. Что в конечном виде хлеба содержатся как таинственные и недоступные познанию законы вселенной в их отношении к этой планете, так и доля нашей планеты и ее взаимо-отношений. Что в крохотной горбушке хлеба имеется чудо всхода, распускания и роста наряду с навозом скотины, потом женцов и с дальнейшей работой людей, что и ма-ленькая крошечка является выражением громадной и славной гармонии, если уж ничего больше. С хлеба на квас перебьешься. Однако, гармония нарушается там, где хлеба нет, и поэтому не давать хлеба - тяжелое преступление не только против тех, кому в нем отказывают, но и против высшей справедливости, которая определяет звездные пути. И протестовать против такого преступления, отказавшись от и без того уж скудной порции хлеба, могло бы в определенном смысле слова обозначать исключение негодного посредника и попытку прямой связи, попытку вызова, в котором, уже лишаясь каких-либо других возможностей, безоговорочно вручаешь свою судьбу в руки кого-то высшего.

Сегодня, когда я не чувствую голода и радуюсь теплу, звучит такая речь ирреально. Но то, что произошло с иеговистами, хотя и выглядит невероятно, случилось на самом деле. Их привезли в одном из транспортов, а они отказались спускаться в шахту и добывать уран в военных целях. Это было при деспотичном Еничке. Их, человек тридцать зэков, загнали целой группой в бур. В большинстве своем это были парни, осужденные за отказ военной службы. Тогда еще не было нового бура, тридцать человек запихнули в маленькую подвальную коморку, помещавшуюся под кухней. Штрафбату была лафа. Что ни ночь он наезжал туда и колотил их, аж когти у мерзавцев болели, как выразился один из них, а эти-то вместо того, чтобы защищаться, пели. Те не давали им ни есть, ни пить, но зэки на это отвечали песнями. Все старались не ходить в заднюю часть кухни, где из подвала доносились их песни. Это было ужасно; хор слабел, через две недели внизу хрипели только слабенькие, еле слышные голоса. И лишь после этого приехал грузовик, вертухаи швыряли их в кузов как поленья, а те мало, кто остался, еле держались на ногах и не могли туда подняться без посторонней помощи. Эта компания иеговистов платила страшную дань своим убеждениям. Они, окровавленные, с переломанными конечностями, лежали на полу грузовика, воняя собственными фекалиями и мочей, но те, кто был в полном сознании, все еще своими слабенькими, дрожащими голосками пели свои песни. Им удалось победить всю эту чудовищную систему песнями, и только их вера помогла им выжить. Другого разумного объяснения нет, мало кто мог бы выдержать такое испытание.

Обычная шутка с новичком, какое-то его крещение, здесь происходило в приемном бараке. Когда такой салага проходил мимо, изнутри вылезал дед и приглашал его на осмотр. И там, в помещении, заставленном рассортированными ящиками с рудой, всегда был один ящик, и новичка просили отодвинуть его в сторону. "Послушник" охотно нагибался, хватал ящик за ручки, но не мог его и с места сдвинуть, даже если старался изо всех сил. Представьте себе, пожалуйста, кубический ящик, с ребром сорока сантиметров, откройте крышку - и вы увидите черный, блестящий металл. Вы поймете, что с вами сыграли шутку, и даже если у вас уже есть некоторый опыт обращения с рудой, вы начнете ее выбрасывать, потому что думаете, что ящик как будто прибили к полу. Но нет. Освободив ящик наполовину, вы уже сможете его отодвинуть. Однако заполненный доверху, он весит около полутора центнера, вот этот маленький, прочно окованный кубик,похожий на сундук с пиратским кладом.

Или же боксы, помещенные вдоль главного транспортера, вот такие небольшие, лишь несколько больше одиночки в буре, бетонные стойла с боковыми конвейерными лентами, запущенными в пол.

"Ты можешь кинуть на конвейер тридцать лопат?" спрашивает у тебя откатчик.

Ты берешь вагонетку, зарываешь ее под громаднейшую кучу сверху насыпанной богатой руды, и по полу ее двигаешь на конвейер. Набравши тридцатую лопату, блестящую изнутри как серебро, ты с удовольствием отдаешь ее.

"Будь ты в Америке, ты сходил бы за бабками, а потом спел бы протест-сонг. Вот ты только что погрузил шестнадцать тонн."

Но бывают тонны и тонны. В двоем откатчики давали их в смену около девяноста.

Наверху, на пятом этаже копра восседало управление забоем. Генерал Палечек возглавлял трехчленную группу обслуживания. Когда по телефону устанавливали связь с боксами и теми, кто забирал руду, в действие приводилось засыпное устройство, и каскад дробильных машин начинал молоть руду на мелкие куски. Кишки копра с сильным грохотанием переваривали каменную жратву для того, чтобы ее экскременты внизу, на первом этаже, грузили те, кто забирал ее в виде песка, в баки и готовили к отправке.

Эльский копер был не просто гигантской мельницей, столь мощной, что она успевала перемолоть урожай всей страны, из нее тоже пылило - но только порошок был черного цвета. И поэтому эта мукомольня заслужила свое поэтическое название - копер черной смерти.

Проживши несколько лет в яхимовских шахтах, становишься тупым. Ежедневный контакт с камнем и голодом принуждает тебя рисковать, не обращая внимания на возможные последствия. Теперь ты просто поставлен в такие условия, что не знаешь даже, будет ли еще какое-нибудь завтра. Возможные последствия находятся где-то за горами, и они кажутся не очень важными. Итак, вы откатываете сухую породу, так как она легче; лезете на забой в газ сразу же после взрыва, потому что никогда нельзя ждать, пока все выветрится; вы орудуете отбойным молотком прямо над головой, обломки раздирают глаза, за рубашкой и в легких вы устраиваете каменоломню. Все это ты делаешь, поскольку у тебя нет другого выбора, и единственное, что тебе остается, это надеяться на то, что, быть может, в будущем, если таковое наступит, будет не так плохо.

Однако фигуру около грохота я считаю самым страшным зрелищем. Ничего хуже я здесь пока не видел и признаюсь, господин мой, что меня лихорадит, когда я представляю себе, что и меня могли бы туда отправить. Уж я лучше объявил бы голодовку в одиночке, но к грохоту бы меня никто не затащил. Проходя туда во время работы, мы торопимся изо всех сил, задерживаем дыхание, но все же, пока мы не закроем за собой обитые жестью двери на склад, урановая пыль скрипит у нас на зубах.

Время от времени мне кажется, как будто бы пыль проникает в рот, накапливается и прессуется в защечных мешках и что, нажевав ее критическое количество, я последним прикусом зажигаю детонатор примерно так, как в этой первой бомбе. Раздается страшный удар, и от взрыва моя голова испарится в виде радиоактивного облака. Это не то что мировая катастрофа, мне это кажется лишь таким пустяком, когда друзья вокруг тебя в первый момент даже не заметят ничего подозрительного, не услышат никакого треска, ничего, все это произойдет в полной тишине, и только лично у меня не будет головы.

Я допускаю, что такое представление выглядит довольно сумасбродно, скорее всего у меня какая-то фобия, но фактом остается, что около грохота во время работы пыль поднимается столбом, точно, как в старых мукомольнях. А пыль эту можно ощупать, помять в щепотке.

Я не знаю, какой гений проектировал это устройство, но техника-то "вот большая". В трубу копра насыпают руду, на каждом этаже зубчатые колеса приводят в движение стальные валки, чем ниже этаж, тем уже щель между ними. На первом этаже размолотый песок сыплется в резервуар, под которым работает конвейерная лента грохота. Подавальщики подвигают пустые баки тем, кто заполняет их, а те, дернувши рычагом, открывают отверстие в резервуар, наполняют бак, и дают ему утрястись.

Время от вермени я видел лишь тех, кто заполнает баки, работать с респиратором, но их фильтры быстро засоряются, а для того, чтобы поменять их, не хватает времени...

Если бы нам приказали плевать в специальный пустой бак, мы всем лагерем могли бы предоставить к отправке на один бак больше, на один бак, заполненный доверху густыми, черными плевками, которого бы хватило для одной мощной атомной бомбы. Один бак плещющихся плевков для благородной борьбы за мир.

Каждым забоем управляет русский со званием инженера. Туземцы выполняют производственный надзор, организуют ход работы и выполняют административные работы, они просто работают, но они подчиняются заведующим забоями. Наш инженер маленький мужик с широкими, болтающимися штанинами и с обычной шляпой на голове. Время от времени он пробегает через рабочую площадку быстрими мелкими шажками, он движется, как будто бы водомерка, перекрещивает непредвиденными трассами склад, он никогда ничего не записывает, его еще никто никогда не видел с бумагой и карандашом в руках, и неизвестно также, какая у него специальность. Но он не вредничает, не подгоняет к работе, даже все время улыбается и заключенным, видимо, он довольно добродушный человек.

"Что вы с этим всем там у вас делаете,товарищи?" спросил как-то у него Мирек Гавелка, когда инженер примчался к нашей компании и на секунду приостановился.

Инженер засиял, ладошки у него взлетели вверх, и он что-то забормотал. Потом он побежал в другой угол склада, где не было ни души.

"Что он пробормотал?" повернулся Мирек к патеру Козе, хорошо владеющему русским языком.

"Они сыплют это в кучи," перевел патер Коза. "У них уже из рудишки громадные горы, Бога не увидишь. "

"Это-то он и сказал?" качал головой Мирек.

"Так точно. Бога не увидишь. "

Карел ПЕЦКА: Тайные записки без вести пропавшему

Атлантис, Брно, 1990 год, стр. 240-241, 296-299.

Вернуться к списку литературы


PRAG.RU / Реклама

(c) PRAG.RU - Сервер о путешествиях в Прагу

Права использования: Свободное распространение при условии сохранения ссылки на www.Prag.ru